Усыновление ребенка в белоруссии форум

Оглавление:

ФОРУМЫ » ТОП-ка » Особые темы » «Для большинства заграничное оздоровление было сказкой». Наталья Поспелова об итальянских историях

Оздоравливаются морально от войны.

  • sofia_, 01.05.18 12:36
    Цитата:
    «Мешает ли процесс международного оздоровления процессу национального семейного устройства?
    Да, есть такое. Если ребенок из детдома или, к примеру, детского городка, включен в оздоровительную программу, то на его возможном устройстве в белорусскую семью можно поставить крест.»
    ——-
    А КАК ЖЕ ПО ЗАКОНУ ПРИОРИТЕТНОЕ ПРАВО БЕЛОРУССКОГО УСЫНОВИТЕЛЯ?
  • sofia_, 01.05.18 12:39
    Цитата:
    «А с другой стороны, нашему обществу выгодно международное оздоровление, оно экономит огромные средства на содержание детей в детских интернатных учреждениях и замещающих семьях, дает возможность заработать многим людям (начиная от сотрудников авиакомпаний, департамента по гуманитарной деятельности и заканчивая работниками общественных организаций оздоровительной направленности). «

    Ключевая во всем тексте. На сиротах многие имеют «чем поживиться».

  • j_seven_talks37, 01.05.18 12:40
    Хорошая и интересная статья. Сотрудник моей жены, парень около 30, рассказывал, что ездил в детстве на оздоровление в Италию как чернобыльский ребенок, хотя родился и вырос в Минске. После первого посещения не хотел жить на родине, а после второго так обострились отношения в школе и дома, что родители его больше туда не пускали.
  • sofia_, 01.05.18 12:42
    Больные дети в самом деле чаще всего на оздоровление в Италию не попадают. Тк нужна справка от врача что нет противопоказаний по здоровью.
  • Vital-t, 01.05.18 12:59
    Грустно, что у высказавшихся ностальгия исключительно по благам и шмоткам.
    И никто не переживает по поводу упущенных возможностей детей, разбалованных этими поездками.
  • sofia_, 01.05.18 13:06
    Поспелова недоговаривает про «бедные, но гордые» .
    Тех детей, которых берут итальянцы, в 70% случаев с радостью бы взяли и наши.
    Тк они отбирают лучших. А проблем с устройством адекватных, здоровых детей со статусом в нашей стране нет. Наоборот, на них очереди.
    Но многих хороших детей белорусам даже не показывают. В базе данных их нет. Их сразу в Италию везут на «смотрины».
    И плохо даже не это. Хуже всего то, что оставшаяся часть тех, кто не «прошел кастинг» не хочет идти в белорусские семьи. В них заветная мечта — попасть в Италию.
    Не найти маму-папу, а в Италию.
    И это не они виноваты. Это их так развращают вкусом заграничной жизни который ломает формирующееся мировоззрение.
    Вот и остаются они в детдомах. Тк у итальянцев спроса на них нет. А к белорусам не рвутся сами.
    И это побочный эффект. Что с этим делать?
    Кто думает об «экономии средств» в этой части ?

    Суть того, что наговорила Поспелова можно свести к одному смыслу:
    » Мы не отдаем лучших детей белорусам тк на этом не заработаешь. Белорусам надо платить пособия и оказывать сопровождение.
    А в Италию скинул, заработал и забыл.»
    Уважаемая Поспелова! Вам не кажется, что подобная логика и привела к тому, что ваше рабочее место занял другой человек. Ведь кто то возможно, счел что и на вас «много не заработаешь». Или сам захотел «заработать».
    По вас проехал трактор «коммерции».
    Логика заработать здесь и сейчас- в конечном итоге убыточна. Потому что есть и долгосрочные последствия.
    Когда власть это поймет — жизнь станет лучше.
    Перед тем, как собрать хороший урожай, дерево надо вырастить. Вкладывать и заботится.
    А не сразу ломать неокрепший саженец ради одного яблока.
    Это оголтелая логика в обществе идет из голодных 90-х.

  • dalnichenka_viktoria, 01.05.18 13:13
    Мне очень повезло! Я познакомилась с замечательными людьми! Они мне стали родными, ездим друг к другу в гости, но переезжать в Италию пока не планируем!
  • Vital-t, 01.05.18 13:15

    ФОРУМЫ » НАШИ ДЕТИ » Вопросы усыновления » У вас будет ребенок. Жизнерадостная и красивая малышка Снежана ищет родителей

    Новости за 29 апреля 2013 года

  • gjxnflkzktys, 29.04.13 15:29
    Дай Бог, что бы все детки нашли своих родителей.
  • tomairka, 05.05.13 21:46
    Прочитайте пожалуйста тему «тайна усыновления». Я думаю, что многие социально-обеспеченные семьи после этого подумают усыновить ли Снежану. ПРОСЬБА ОСТАВИТЬ СВОЙ КОММЕНТАРИЙ.
    Есть категория семей, которые идут на усыновление при условии сохранения ее тайны и знают что тайна усыновления (удочерения) ребенка в Республике Беларусь охраняется законом. На что надеялась и наша семья. Однако с появлением интернета наш удочеренный ребенок стал жертвой средств массовой информации через сайт «Одноклассники». Неизвестное лицо, спекулирующее информацией о тайне удочерения, вторглось в личную жизнь нашей семьи, вмешалось в историю жизни нашего ребёнка.
    По закону суд, вынесший решение об усыновлении ребенка, должностные лица, осуществившие государственную регистрацию усыновления, а также лица, иным образом осведомленные об усыновлении, обязаны сохранять тайну усыновления ребенка. Умышленное разглашение тайны усыновления против воли усыновителя или усыновленного (удочеренной) влечет к ответственности. В действительности совершенно иное. Вот уже более двух лет расследование по делу заволокичено, неоднократно незаконно приостанавливалось и прекращалось. Возможно, после моего участия в форуме к расследованию отнесутся с пониманием и ответственностью.
    Я согласна, что ребенок должен знать правду! Но знание ребенка в раннем возрасте, что вы не его родители может выражаться его недовольством, даже можно сказать мелким шантажом, в отношениях с родителями при малейших замечаниях в воспитании, в быту и стать причиной, побегов из дома, наркомании, очень ранних сексуальных отношений и других негативных последствий. Об этом я могу сказать с уверенностью, так как общаюсь с родителями, которые прошли через все это и довели ребенку в раннем возрасте информацию об его усыновлении. А причиной явилось то, что в детском саду, в школе, на улице детей обзывали детдомовцами. Благо, что наш ребенок об этом узнал в 23 года и сделал соответствующие выводы. Хочет чтобы приняли самые строгие меры за разглашение тайны удочерения, так как считает что это лицо в дальнейшем может искалечить ее дальнейшую судьбу. Так уж повелось в жизни, ведь большинство родителей не желают, чтобы их дети связывали свою судьбу с бывшими детдомовцами.
    В конечном счете, раскрывать тайну усыновления или нет — личное дело каждой семьи.
    Безнаказанность за разглашение тайны усыновления дает повод другим совершать подобные преступления. Ужесточение ответственности за разглашение тайны усыновления позволит будущим родителям надеяться на то, что усыновление будет действительно их семейной тайной (пока проблема бездетности имеет место и не помогает ЭКО). Тем более идя на этот шаг усыновители, в отличие от опекунов, не нуждаются в оказании материальных благ со стороны государства. Такая категория усыновителей сделает все для обеспечения полноценного физического, психического, духовного и нравственного развития не только усыновленного ребенка, но и его будущей семьи.
    В настоящее время действующая практика воспитания в домах семейного типа показывает, что после совершеннолетия на смену в семью на воспитание придут другие дети. Как сложится судьба детей, когда у них не будет и вторых родителей уже опекунов, которые получали средства за их воспитание. Я думаю, практика воспитания в домах семейного типа покажет свои результаты через 10-15 лет.
    Отдаю предпочтение родителям, которые идут на усыновление не афишируя, что они усыновили ребенка и верят, что по их желанию это будет семейной тайной, и никто не может вмешаться в историю жизни их ребёнка.
    Считаю, что должны быть внесены поправки в УК РБ предусматривающие более жесткие меры ответственности за разглашение тайны усыновления (удочерения) как и за клевету. Тем самым еще не у одного ребенка появится шанс жить в нормальной социально-обеспеченной семье. С целью уменьшения численности детей-сирот государство должно быть заинтересовано и защищать интересы усыновителей, которые усыновили ребенка лично для себя, а не для злых языков, которые будут сопровождать жизнь ребенка до его совершеннолетия.
  • Чтобы оставить своё сообщение, вам необходимо авторизоваться

    ФОРУМЫ » ТОП-ка » Особые темы » Экс-глава Национального центра усыновления: «Мы сирот либо вселенски жалеем, либо: «Это же гены!»

    В корне неправильный подход! Надо бороться с причиной наличия 32 тыс. ненужных детей. а именно — ребенку в приюте при живой мамашке не давать квартиру — пусть идет в мамашкино жилье (по рождению оно также и дитю принадлежит) пособия с мамашки взыскать вплоть до отработки на ферме под надзором участкового и стерилизация мамашки сдпвшей дите в приют обязательена — нечего зарабатывать одним местом пожирая деньги ФСЗН ничего туда не заработав. Вот это будет принудительная (а что делать если нет совести?) социальная ответственность.

  • sofia_, 11.05.17 22:03
    Абсолютная ложь про то что идет на убыль международное усыновление у нас.
    Как раз таки пару лет как вновь его разрешили и деток вновь активно отправляют в Италию.
    И не думаю что безвозмездно!
  • nachalnaya_koshka_tutby1, 11.05.17 22:07

    в 3 года ребенок может еще не говорить, и это считается нормой. О какой фамилии может идти речь??[/QUOTE]

    если ребёнок не говорит в три года , то родителям надо бить во все колокола и искать причину ( тут причины м.быть от а) педагогические ; б) медицинские ( глухота к примеру ) в) психологические ) , а не в садик его тащить . в сад можно принимать только , если причина отсутствия речи медицинская , а если пед. запущенность , то семью в СОП и детское пособие пусть будет добра вернуть государству .

    нормальный здоровый ребёнок в три года должен знать свою фамилию и имена родителей , пусть даже на уровне мама Мася и папа Сяся
    altop, 12.05.17 10:22

    Чтобы оставить своё сообщение, вам необходимо авторизоваться

    Усыновление ребенка

    все опрос пыталась создать несколько раз, так он создается а потом не появляется. странно.

    Мамы. Вы когда нибудь думали усыновить ребеночка?
    очень интересны мнения! мысли! ваши за и против!

    Я не нравлюсь многим, лишь по одной причине, у меня есть собственное мнение.

    Мы ищем все, без исключений: Душе – покой, А попе – приключений.

    Семейный консультант, ментальный коучинг

    А знаете чем пахнут дети ? Миндальным молоком, росою на рассвете… Руками в карамельках, молочным шоколадом. Ромашками в саду. Душистым виноградом… Вдыхая запах детства, единственный на свете, Сказать могу я точно, что СЧАСТЬЕМ пахнут дети .

    А знаете чем пахнут дети ? Миндальным молоком, росою на рассвете… Руками в карамельках, молочным шоколадом. Ромашками в саду. Душистым виноградом… Вдыхая запах детства, единственный на свете, Сказать могу я точно, что СЧАСТЬЕМ пахнут дети .

    Да, я постоянно думаю об этом. Даже сотрудничаю с Фондом «Белый Аист» и езжу уже пол года в детские интернаты. Знакомлюсь с детьми, общаюсь, обнимаю, просто слушаю и стараюсь помочь.

    Самый простой способ решить этот вопрос для себя — поехать в такую школу и пообщаться с детьми. Когда среди них находится один малыш, к которому лежит сердце, понимаешь душой, что это ТВОЁ, уже не останется сомнений. Я уже определилась в желаниях и теперь стараюсь создать в своей семье условия, которые позволят забрать ребенка домой к маме, папе и сестричке.

    P/s. Если есть желание приобщиться к благотворительным поездкам — пишите, мест в машине хватит на всех.

    «Мама, а ты моя мама?»: истории женщин, которые усыновили детей

    14 октября 2017 в 9:30
    Алеся Песенко / LADY.TUT.BY / Фото: из личных архивов героинь

    В День матери редакция LADY.TUT.BY рассказывает истории мам, которые подарили семью детям из домов-интернатов. О том, как преодолевать стереотипы, как отличается воспитание кровных детей и приемных — в этом материале.

    Фото: gomamablog.com

    Елена решила взять ребенка, когда ей было 47 лет. У женщины в силу проблем со здоровьем своих детей не могло быть:

    — Это было непростым решением, потому что у меня была хорошая карьера, широкий круг общения, я много путешествовала, участвовала в светской жизни — словом, чувствовала себя хорошо. Но взять ребенка мне хотелось, потому что я выросла в учительской семье и всю жизнь работала с детьми — я преподаватель колледжа. На моих глазах росли племянники. Я много думала о том, чтобы усыновить ребенка. Потом все-таки решилась и пошла в Национальный центр усыновления.

    Елена говорит, что самое тяжелое в принятии решения — это перестройка собственной жизни, поиск места ребенку в ней. Бумажная сторона вопроса, по ее мнению, не составляет особых трудностей:

    — Документы нужны элементарные: медицинская справка, справки с места с работы, о составе семьи… Словом, несложно и недолго. На работе я всем сказала, что собираюсь усыновлять мальчика или девочку. Скрывать не стала, потому что я уже не молода, и было бы странно, если бы он появился как-то вдруг.

    Коллеги и родственники новость о том, что Елена собирается взять ребенка, восприняли позитивно:

    — Я жила с мамой, она очень меня поддерживала, и пока была жива, помогала, чем могла. Женщине, если она одна, сложно справиться с воспитанием ребенка, ведь нужно сочетать и воспитание, и работу, и хозяйственные дела. Очень важно заручиться одобрением родных и близких.

    Перед тем как начинается процесс оформления документов на ребенка, каждый усыновитель проходит курсы психологической подготовки:

    — Я думаю, что такие курсы нужно было бы проходить всем родителям, а не только усыновителям, потому что женщины, особенно молодые, не всегда понимают, с чем столкнутся. А дети — это ответственность на всю жизнь.

    После курсов Елена начала ездить в детские дома:

    — Честно говоря, если бы мне позволяло материальное положение, я бы взяла двоих детей. Мне хотелось забрать уже самого первого мальчика, которого я увидела. Но я понимала, что в моей ситуации это невозможно. В одном из детских домов директор пригласила меня в кабинет и сказала: «Знаете, я вижу Вас, говорю с Вами… Пойдемте, я покажу Вам Вашего ребенка». И она показала мне моего сына… Мальчику было 3,5 года. Я начала приходить к нему, чтобы он привык. Время от времени брала мальчика гулять, мы общались. Я не знаю, как он привыкал ко мне, сын этого не помнит, но, видимо, сразу понял, что это мама.

    Елену больше всего потрясло то, что все дети ждали маму:

    — Когда я заходила к ним в группу, малыши бежали и кричали: «Мама, мама! Мама пришла!» А потом плакали. Мой сын всем говорил: «Отойдите, это моя мама». Воспитатели начали выводить ребенка ко мне из группы, потому что дети очень переживали, что это не за ними пришли. Навещала сына два месяца, а в день моего рождения сделала себе подарок — пошла в суд.

    У Елены были все условия для усыновления, и она смогла забрать мальчика к себе:

    — Когда забираешь ребенка из детского дома, важно освободиться хотя бы на месяц и полностью быть с ним, потому что в первое время возникает много сложностей. Человек, который провел всю свою пусть даже маленькую жизнь вне семьи, просто не знает каких-то обычных для нас вещей. Например, когда я забирала его, то привезла ему сок в маленьком пакетике с трубочкой. Он не знал, что это такое — дул в нее и разбрызгивал сок, а потом расплакался. Трудно представить, но эти дети никогда не видели, например, как готовится еда. Мой сын с интересом смотрел, как я готовлю, он облазил всю квартиру, смотрел, что и где лежит, спрашивал про бытовые вещи. Постепенно мальчик привыкал к дому, а осенью пошел в детский сад. Проблем с садом не было, потому что среда — похожая на прежнюю.

    Елена не делала для сына тайны из усыновления:

    — Решением суда можно поменять все, что хочешь, только не рекомендуют менять имя, к которому ребёнок привык. Я сохранила и дату рождения. Его биологические родители лишены родительских прав, они не имеют права с ним связываться и искать какие-либо документы. Мне не хотелось бы, чтобы сын встречался с ними, но и он этого не хочет. Мы много говорили на эту тему. Сын рано начал задавать вопросы. Однажды, когда ему было лет 6, он увидел беременную женщину на улице и сразу спросил, лежал ли он у меня в животике. Я сделала глубокий вдох и поняла — вот он, момент истины! Рассказала все, как есть. Потом он еще долго терзал меня вопросами, не оставлю ли я его, не брошу и не отдам ли обратно. В общем, это было тяжело. Сейчас, когда мы вспоминаем об этом, он смеется, но тогда очень боялся.

    Говоря о материнских чувствах, Елена отмечает, что это абсолютно ее сын:

    — С одной стороны, быть мамой — это то, что запрограммировано в каждой женщине, это базовый смысл её жизни. Но что делать, если женщина не может родить? Тогда включается другая программа. Мать — это не просто биологическое существо, не животное, которое ребенка родило, выкормило, научило охотиться — и до свидания. Человек существо другое, для него важно не только родить: дальше начинается самое главное — нужно вырастить.

    Неизвестность — это самое пугающее при усыновлении, говорит женщина.

    — Это непростое решение. Потому что никогда не знаешь, что будет дальше. Даже со своим ребенком ты не можешь полностью предугадать, какие у него будут способности, будет он умным или нет, как у него будет со здоровьем и как сложится в целом его жизнь. А в этом случае ты точно знаешь, что ребенок не будет похож на тебя. Например, для меня, всегда учившейся на круглые пятёрки, было сложно принять, что мой ребенок не супергений и у него есть и будут сложности с учёбой. Но я учила его всеми силами и понимала, что нам нужно совместно выбрать ему ту профессию, в которой он будет чувствовать себя самим собой, а не ту, в которой хотела бы его видеть я. И я очень хочу, чтобы он был счастлив. И тогда я тоже буду чувствовать себя счастливой и состоявшейся женщиной.

    Ирина работала стюардессой, поэтому рано вышла на пенсию. К этому времени семья построила дом и переехала жить за город:

    — Когда мы переселились с мужем и дочкой за город, в какой-то момент поняли, что можно исправить тот факт, что у нас растет одна дочка, без братика или сестрички, а вокруг живут семьи с несколькими детьми. Мы понимали, что с братиком или сестричкой, наша Даша будет расти более цельной личностью. Все сложилось: и постройка дома, и то, что мы пришли в храм, и любовь к детям. В конечном итоге инициативу проявил муж, он сказал: «Вот мы с тобой говорим-говорим, а наш ребенок где-то один мучается».

    Ирина позвонила в органы опеки, записалась на курсы психологической подготовки и параллельно изучала сайт dadomu.by, где размещают информацию о детях, которые нуждаются в родителях. Сначала семья хотела взять девочку, но специалисты помогли понять и принять правильное решение и искать мальчишку.

    — Когда Ваня нас увидел впервые, то сторонился, то есть повел себя, как домашний ребенок. Знаете, обычно, когда приходишь в детский дом, то малыши кидаются к взрослым с криками «Мама! Папа! Заберите меня!». А он посмотрел критично, дескать, кто такие пришли.

    Ваню забрали домой в возрасте 3 лет:

    — Не всех детей можно усыновить. Есть те, кого можно только опекать, есть дети, которые идут только под патронат. Разница в том, что «опека» не подразумевает полного принятия ребенка в свою семью как своего, ты не можешь дать ему свою фамилию, не можешь назвать сыном. При этом ребенок не теряет государственных льгот. Например, по достижении 18-летия ему положена квартира. Если ребенок «под патронатом», то его можно забирать из детского учреждения только на какие-то дни. Усыновление делает ребенка твоим, ты даешь ему свою фамилию и свое «наследство». Можно даже не говорить сыну или дочери, что он приемный, но, как правило, случается так, что какой-нибудь добрый дядя или тетя обязательно скажет, что мама-то не твоя. Сколько таких случаев было! А вы представьте: если такой факт о себе узнать в подростковом возрасте? Да и жить в состоянии, если не полного обмана, то с недосказанностью не лучшая основа для отношений. Мы не скрываем от сына ничего, но говорим, что раньше он жил в детском садике, а теперь с нами. Он спокойно к этому относится.

    Ирина говорит, что им с мужем пришлось разом скинуть по 10 лет:

    — Мы взяли ребенка в таком возрасте, когда он активно изучает мир и взрослеет. Это такой период «я сам». А тут смена обстановки и тотальный контроль. Нужно было все время смотреть, чтобы он никуда не влез и не поранился. Часто такие дети бывают гиперактивными, они стараются быстро освоить то пространство, в которое попадают. Нам с мужем было 48 и 49 лет, а тут пришлось все время бегать за Ванькой, который ходить «не умел», только бегать. Дочка тоже старалась и старается помогать, у нее разница с братом в 5 лет. Но, конечно, она ревновала!

    — Наша дочь — поздний ребенок, она была центром вселенной в семье, а когда появился Ваня, она начала ревновать, но не потому что мы переключились на него, просто с его подвижностью он забирал больше внимания. Ей было тяжело. А сейчас… Вместе играют, то поссорятся, то помирятся, как обычные брат и сестра. Со всеми нашими родственниками и знакомыми у Вани отношения складываются хорошо. Он совершенно замечательный ребенок! Были ли люди, которые встречали усыновление Вани с негативом? Моя мама похлопала в ладоши, потом начала говорить про гены. Просто она сама по себе довольно категорична, сказывается профессия тренера. Для нее шаг влево, шаг вправо — расстрел на месте. А Ваня непослушный, поэтому она не может с ним долго общаться. Но короткие встречи радуют и наполняют хорошим настроением обоих.

    Раньше ребенок часто спрашивал Ирину, кем она ему приходится:

    — Ваня все время повторял: «Мама, а ты моя мама?» Я ему отвечала: «Ваня, ты как хочешь. Хочешь я буду твоей мамой, хочешь, я буду тетей. Как ты сам решишь». Этот вопрос сын задавал до того времени, пока я не сказала ему, что да, Ваня, я твоя мама. Больше он эту тему не поднимает.

    — Я не стараюсь занять в его жизни место его биологической мамы, думаю, что делать это и не нужно, просто очень его люблю, хочу, чтобы он был счастлив.

    — Ванька сделал нашу семью полной, изо дня в день он учит нас быть благодарными за то, что мы друг у друга есть. Ни на секунду мы не сомневаемся в правильности принятого когда-то решения, думаю, подсказанного свыше.

    Ольга работает главным бухгалтером. Решение взять ребенка пришло само собой, когда сын уже вырос, а сил оставалась еще много.

    — Я наткнулась на форумах на тему про приемных родителей, стала читать, потом пересказывала мужу и сыну. Так постепенно мы пришли к идее стать приемными родителями, сын нас поддержал.

    Про процесс оформления документов Ольга рассказывает так:

    — Мы с мужем в конце апреля сходили в отдел образования, в течение месяца я собрала необходимые бумаги, прошли курсы и 15 августа уже познакомились с будущей дочкой. Самое сложное — собрать все справки: медицинские, о составе семьи, о зарплате, МЧС, из школы должны прийти и посмотреть на жилищные условия.

    — Потом два месяца курсов при Национальном центре усыновления или в Социально-педогагическом центре, которые очень нужны и полезны. Когда я растила своего сына, то столько информации не было, а курсы по воспитанию детей неплохо было бы проходить всем родителям.

    Ольга с мужем взяли первого ребенка, которого поехали смотреть. Это было похоже на любовь с первого взгляда, сердце екнуло сразу и Ольги, и у мужа.

    — До встречи с нами Яна в свои четыре с половиной года успела потерять биологическую семью, побыть в приюте и детском доме семейного типа. Пока готовились документы и шел суд, мы навещали дочку, и только через два месяца забрали ее домой. Кстати, мамой она начала называть меня довольно быстро, еще, когда мы ездили ее навещать в ДДСТ. Мы были в кафе, пошли в уборную, она оборачивается и говорит: «Мама! «Интересно… У меня две мамы». Мне дочка как-то сразу доверилась, а мужа немного побаивалась, и первое время спрашивала, а хороший ли наш папа. Потом поняла, что хороший, и уже через месяц говорила, что мечтает выйти замуж за такого же мужчину, как папа, который не пьет и не курит. Теперь дочка очень гордится своим отцом, говорит: «Мой папа мастер, он может все, что хочешь починить». А папа просто обожает и балует нашу маленькую принцессу.

    Ольга решила не сохранять тайну усыновления:

    — Мы уже достаточно взрослые родители, да и ребенка брали не младенцем. Хотя до курсов мы с мужем думали, что тайна усыновления — это хорошо. Если ребенок маленький, то зачем ему знать, что он усыновлен или удочерен? И только со временем пришло понимание, как важно ребенку иметь и знать свое прошлое. Этой весной мы поехали к мужу на родину, и по дороге он рассказывал дочери, что родился в этих местах, жил, ходил в школу, что тут жили его родители. Яна спрашивает: «А где моя родина, где я родилась?» Мы через неделю поехали в поселок, где родилась дочка. Приехали, попытались найти дом, где она жила с семьей. Яна нашла проросшие семена клена и посадила их в парке, это было так символично оставить там росточек.

    Женщина отмечает, что первое время после удочерения важно ограничивать контакты со внешним миром:

    — Хотя нас и предупреждали на курсах, что первое время ребенку нужно адаптироваться, привыкнуть, но родственникам и знакомым очень хотелось нас поздравить и познакомиться с дочкой. И Яна через пару недель сказала, что не хочет никого видеть. Сейчас мы вспоминаем то время, и она рассказывает, как ей было страшно, что она не знала, какими мы будем, добрыми или злыми. Представьте, вас берут незнакомые люди, куда-то везут, все меняется, вообще непонятно, что будет дальше.

    — Яна хорошо помнит свое прошлое. Ей тяжело простить маму, она не понимает, почему ее бросили, и, наверное, имеет право не прощать. Я пытаюсь понять и оправдать поступок матери, возможно, она оказалась в тяжелой жизненной ситуации и, видимо, решила, что ребенку будет лучше без нее. А еще я говорю ей огромное спасибо, что она родила такую замечательную девочку.

    Первое время Яну удивляли малейшие признаки заботы:

    — Покупали ей капли в нос и масло для тела, а она округляла глаза и спрашивала: «Это мне? Вы купили мне?» То есть она не могла понять, как это бывает. Она не понимала, почему я ее целую, обнимаю, потому что впервые получала такую любовь и внимание. Была и адаптация и слезы. Дочка говорила: «Мама, я не понимаю, почему я плачу. Я не хочу этого, но рыдаю». Наша семья вместе уже три года, потихоньку утихает боль утраты и Яна все меньше и меньше вспоминает о своем прошлом.

    Сейчас девочка пошла в первый класс:

    — В школе мы все рассказали учительнице. В нашем классе есть еще один усыновленный ребенок, и я даже подарила учительнице книжку «К вам в класс пришел приемный ребенок». Яна знает, что удочерена и не скрывает своего происхождения, она может спокойно рассказать про всех своих мам детям. Иногда они удивляются — как так? Спрашивают ее, она объясняет.

    Интересно, что многие замечают, что дочка похожа на маму:

    — Яна становится похожа на меня. В вопросах поведения, в привычках, в словах. Причем очень многие приемные родители похожи со своими детьми.

    Ольга уверена, что воспитание важнее наследственности:

    — Если любого из нас взять, то что — у всех идеальная наследственность? У каждого есть дядя-алкоголик или троюродная тетя с асоциальным поведением. Нет в мире идеальных семей. Все остальное — это воспитание и обстоятельства того, как складывается жизнь. Потому что толчок к тому, что человек начинает пить или садится на наркотики, все равно происходит из-за жизненных обстоятельств. А по наследственности передаются болезни, да и то, некоторые можно побороть, если следить за здоровьем и заниматься спортом.

    Ольга говорит, что жизнь сильно изменилась после появления дочки:

    — У нас была спокойная, размеренная жизнь. Дом-работа-дом, лежали на диване после работы, смотрели телевизор, а теперь она снова кипит. Кружки, секции, общение с новыми и интересными людьми. Это как вторая молодость.

    Женщина считает, что усыновление — это не героизм:

    — Вот говорят, что вы сделали ее счастливой. Да она сделала нас во сто раз более счастливыми! Мы сейчас столько любви и нежности получаем, я уверена, что ребенок дает больше нам, чем мы ему.

    Ольга рассказывает, что мифы про детей из детских домов до сих пор живут в обществе:

    — Самое абсурдное, что я слышала, что усыновители берут детей ради денег, что это опасно, так как у детей «плохая» наследственность. Как можно себе представить, что взять ребенка можно из корысти, я не знаю.

    — Я очень счастлива, что мы нашли свою дочь, потому что наша жизнь изменилась к лучшему, она наполнилась смыслом, а это бесценно.

    Благодарим Центр психологической поддержки усыновителей «Родные люди» за помощь в организации интервью.

    Суперлюди, розовые очки, документы. Развенчиваем три главных мифа об усыновлении детей

    Для начала стоит разобраться в терминах. В Беларуси, впрочем, как и во всем мире, существует три формы взаимодействия с детскими домами. Это усыновление, приемные семьи и патронатное воспитание. Последнее – самый легкий вариант, который не слишком распространен, потому что является временной формой устройства ребенка, тогда как государство нацелено на постоянное. Если с ребенком вас связывают именно такие отношения, то вы просто ходите вместе на выставки, концерты, забираете его к себе на выходные и каникулы, а остальное время ребенок продолжает жить в детском доме.

    Усыновить ребенка или стать приемным родителем – задача куда сложнее и, что скрывать, способ, подходящий не каждому. В чем разница между этими вариантами? Усыновление подразумевает, что ребенок полностью уравнивается в правах с вашими родными детьми: может наследовать имущество, например. Приемные родители же являются участниками трудовых отношений: да, ребенок воспитывается и находится в семье, но, тем не менее, после достижения ребенком 18 лет трудовые «отношения» заканчиваются. Часто для детей это единственный возможный способ обрести семью, потому что по разным причинам биологические родители не лишены родительских прав.

    Впрочем, Виктория, мама пятерых детей, объясняет: на самом деле все эти аспекты в итоге остаются где-то в документах и бумажках, потому что ребенку главное – чувствовать родительское отношение и любовь. Я хочу узнать у Виктории, так ли сложно усыновить ребенка с юридической точки зрения – об этом многие упоминают. Да, это сложно. Но, оказывается, совсем не по той причине, по какой мы привыкли думать.

    Документальная сторона: не сложнее, чем получить права

    Перечень документов, необходимый для усыновления ребенка, есть в сети, и он актуален. Список можно посмотреть на сайте Национального центра усыновления. Справки вполне обычные и собрать их при желании легко. Например, чтобы стать приемным родителем, нужны заявление, паспорт, свидетельство о заключении брака (если вы в нем состоите), письменное согласие одного из супругов на усыновление (в случае усыновления ребенка другим супругом) медицинская справка о состоянии здоровья и еще несколько документов, получить которые тоже труда не составляет. Даже сайт Национального центра усыновления намекает, что быстрота процесса зависит только от родителей и их заинтересованности: «В зависимости от активности гражданина сбор документов осуществляется в срок от 1 недели до нескольких лет».

    Виктория добавляет: «Если возникают какие-то вопросы, можно задавать их в центре усыновления. Там люди под эти вопросы заточены, и все возможные ситуации проживают. У них работают очень хорошие юристы». Прежде, чем уверенно бежать в центр усыновления, имеет смысл посмотреть перечень документов, о котором мы уже говорили, и даже подготовить их. И только потом идти к специалистам и консультироваться.

    «Мне очень странно было слышать от вас, что усыновить ребенка сложно, – удивляется Виктория. – Технически это не сложнее, чем получить водительское удостоверение». Возможно, проблема в том, что насчет усыновления существует ряд стереотипов?» Виктория списывает миф про сложность именно на это:

    «Везде в СМИ говорят о том, что существует большая очередь на детей. Как правило, усыновители хотят ребенка до года, синеглазого, блондина, и чтобы это была девочка.

    С такими узкими рамками, да еще на детей, на которых большой спрос, конечно, надо подождать. На мой взгляд, это не очень оправдано, хотя понятно, что каждый приходит в усыновление со своими мотивами».

    «Люди часто предполагают, что если они берут младенца, то никаких проблем у них не будет вообще, – объясняет Виктория. – Это утопия. Когда рожаешь собственного ребенка, все равно появляются трудности: он не спит, у него болит живот, режутся зубы. В случае с усыновлением ты получаешь уже готового ребенка с какой-то своей историей. До того, как его усыновили, он уже успеет хотя бы полежать какое-то время в «инфекционке»: даже если это младенец-отказник, все равно время в системе он проведет». В итоге дети, которым повезло попасть в новую семью, успевают почувствовать отсутствие рядом тепла и душевности. «Видимо, препятствие в этом – все хотят малышей, чтобы было как можно меньше проблем», – подытоживает Виктория.

    Прошу все-таки вернуться к теме документов: не может же быть, что сложности так сильно преувеличены! Еще раз проходимся по списку и думаем: справка о состоянии здоровья, которую и так делаешь каждый год или для санкнижки, справка, что не состоишь на учете у нарколога… Мало того, что документы легко сделать, так еще и по сути их требование оправдано. Не отдашь же ребенка человеку с судимостью, например?

    Как минимум три месяца, два из которых – на подготовку

    «Самое времязатратное – это обучение в школе приемного родительства при центре усыновления», – поясняет Виктория. – Приблизиться к усыновлению можно за три месяца: за месяц реально собрать все справки, а еще два уйдет на посещение специальных уроков. Обучение в Национальном центре обязательно. Причем, когда мы усыновляли детей, у нас уже было трое, и я была излишне самоуверенной: ну чему там могут научить? На самом деле это очень нужный курс. Очень. Нужный. Курс. Сейчас я понимаю, что его должны проходить не только перед усыновлением, а в том числе и в процессе адаптации. Это должно быть регулярное общение. И хорошо,что сейчас на базе НЦУ возможности разного рода встреч для усыновителей расширились». В то же время Виктория понимает: организация подобных курсов на регулярной основе будет стоить очень дорого, что попросту неподъемно для центра с его скудным финансированием. По ее словам, в центре усыновления специалисты имеют более обширные знания, чем инспектора опеки на местах». Инспектор опеки – это человек из районной структуры, с которым взаимодействуют родители, когда усыновляют ребенка.

    На курсах проговариваются сложные моменты, которые возникают у всех усыновителей. Тут все то же, что и в родительстве: ты можешь знать в теории, когда ребенку надо спать, есть, купаться, но когда ты с этим сталкиваешься, выходит, что с твоим конкретным ребенком это не работает. Акцент делается на психологическую адаптацию, потому что все дети имеют травмы. Это неудивительно: от них отказались родители, подорвано базовое доверие, часто присутствует нарушение привязанности, они никого не воспринимают, как «своего» взрослого. «Именно с этим, – продолжает Виктория, – связаны самые распространенные косяки, с которыми сталкиваются усыновители: когда ребенок очень долго не принимает родителей.

    Своего малыша вынашиваешь девять месяцев, видишь, как он изнутри шевелится, выталкивает пяточки через живот – привязанность формируется еще до рождения. Здесь же приходится это нарабатывать с нуля, и психологи центра дают очень толковые советы».

    Почему небыстрое усыновление – это нормально? Виктория отвечает: «То, что на усыновление уйдет как минимум три месяца – неплохо, в общем-то. Все мы в пылу альтруизма готовы впрыгивать в горящие избы. Вот прямо здесь и сейчас дайте мне шашку, я всех порублю и спасу мир! А потом делаешь шаг назад, включаешь голову, и всплывают какие-то вопросы, на которые ты ответить зачастую не можешь. Пауза между решением и действительным фактом знакомства с ребенком очень хороша».

    «Розовые очки – бич усыновителей»

    К усыновлению обычно ведут разные мотивы, но самых распространенных – два. Первый – когда родители по каким-то причинам не могут зачать ребенка сами, второй – когда хочется совершить что-то хорошее и доброе, вырвать ребенка из злостных лап системы, разморозить и оживить. «Мы его отогреем, накормим, напоим, а он со своим маленьким сердечком развернется к нам, будет гладить по щеке и говорить: «Мама и папа, я вас так люблю!» Обычно так не происходит, и усыновители испытывают колоссальное крушение иллюзий, – обескураживает Виктория. – Хотя мне кажется, что это проблема вообще любых родителей. Когда ждешь, что твой маленький хорошенький пупсик будет лежать в розовом махровом одеялке и спать целый день. А это заканчивается через три недели».

    Виктория взяла из детдома сразу брата и сестру, она вспоминает о первых эмоциях: «Две недели они думали, что они у нас как будто на каникулах, и вели себя так, как от них ждешь. Потом, когда их немножко отпустило, и они поняли, что они здесь остаются, стали вылезать всякие интересные штуки. Они проверяли: насколько ты их принимаешь? А если я сделаю вот так?

    Вот я выдавил весь тюбик зубной пасты на раковину, что ты теперь мне сделаешь? Или я возьму и вообще съем этот тюбик! На такие случаи со своим ребенком ты даже не обращаешь внимания.

    Да, порвал дневник – ну ничего, он же пацан. Катался на портфеле и притащил этот портфель весь в земле – то же самое. Когда с усыновленными детьми это происходит в первый год, и ты неопытный родитель, то кажется, что это ужасно: все дети как дети, а у меня одной дебил какой-то попался. Но это проходит со временем».

    Рекомендация в таком случае одна: ребенок должен встраиваться в жизнь усыновителей (и родителей вообще), а не усыновители подстраиваться под ребенка.

    Не стоит менять кардинально свою жизнь под девизом «смотрите, я теперь усыновитель», а потом страдать. Если ты привык ходить в тренажерку два раза в неделю, теперь нет ни единого повода отказываться. «В противном случае, – поясняет Виктория, – получится адский перекос, и ребенок не врастает в нормальную жизнь, думая, что весь мир крутится вокруг него. Конечно, первое время в семье – трудное для всех, важно помнить про нового человека рядом, про его особые потребности, но чтобы наполнить ребенка, нужно много времени и усилий. Это многолетний процесс, в который всем нужно вливаться плавно».

    Усыновитель Артем Головий подтверждает мысль Виктории. Процесс «встраивания» ребенка в семью тяжело проходит как для усыновителей, так и для детей: «У меня до усыновления были свои дети. И я знал, что они рождаются, они были в животе у моей жены, я их видел с первого мгновения, как они появились на этот свет. Тут же в семью приходит ребенок, который на тебя не похож, совершенно с другим поведением – без разницы, сколько ему лет. Главное: он другой. Я не видел ни одного человека, которому это было бы легко – принять». Хотя на момент усыновления малышу Артема не было и года, он тоже успел показать характер: постоянно брыкался, кричал, орал, был неуправляемый. Артем объясняет, что это нормально и связано с материнской депривацией: ребенок с рождения не ощущает близости с матерью, его переносят из больницы в детский дом туда-сюда, потом появляется новая семья… Ребенок все это чувствует и пытается высказать свое недовольство. Как еще малышу действовать, если он еще даже не говорит и не ходит? Только таким «странным» поведением.

    Все проблемы списываются на «гены пальцем не раздавишь»

    «В обществе сформирован стереотип, что усыновляют детей какие-то суперлюди. Обычный человек кажется недостаточно порядочным, благочестивым, недостаточно благородным и еще куча всяких эпитетов, чтобы не пойти в усыновление. Но это не так, – говорит Виктория. – Этот стереотип тянет за собой следующий: семья, которая берет ребенка, не должна устанавливать жесткие границы, прессовать и оказывать давление. Они же суперлюди и все проблемы решают исключительно путем усаживания за круглый стол переговоров. Это иллюзорная сказка, которая не соответствует действительности. В сложных ситуациях усыновители или приемные родители такие же, как и все остальные. Случается, происходит разусыновление – люди не справляются с обязанностями или оказывается, например, что ребенку по состоянию здоровья необходимо медицинское сопровождение, – люди возвращают ребенка в детский дом или интернат. Но это часто бывает из-за того, что усыновители оказались без поддержки окружающих, и это очень большой удар для человека: ты же взял, ты же ввязался, а потом как бы «слился». Усыновители вроде как должны оправдывать чьи-то ожидания».

    С обществом не раз пришлось столкнуться и Артему. Очевидно, что ребенок оказывается в детском доме не просто так: скорее всего, его родители выпивали или употребляли наркотики – в общем, были неблагополучной семьей. Кроме того, что усыновителю и так нелегко, на него может обрушиться осуждение: да какие у ребенка родители, да кем он вырастет в итоге… Артем с этим категорически не согласен:

    «Человек может совладать со своими генами. У каждого из нас есть ген пьянства, но есть и сила воли, чтобы этот ген привести в порядок и не дать ему разрастись».

    К сожалению, когда этими генами усыновителю постоянно «тычут», он может просто сдаться и в один момент начать накручивать себя: что, если я правда не справлюсь с этим ребенком?

    Психологи рекомендуют провести несколько встреч с ребенком, начиная с первого знакомства до окончательного принятия решения, что он уходит в семью. «Важно понимать, – Виктория делает акцент, – что ни на каком этапе до суда не стыдно отказаться. На кандидатов в усыновители накладывается очень большое давление, мол, если ты уже пришел на курсы, то «обратку» включить не можешь. Лучше будет, если ты посмотрел на ребенка два раза, понял, что душа к нему не лежит, и сразу сказал «нет». Хотя «не лежит душа» – понятие очень условное. Многие усыновители говорят: «Вот буду выбирать ребенка, как екнет у меня сердце». Оно может не екнуть вообще. Оно может екнуть через три года, когда у тебя ребенок заболел, уже будучи дома, лежит с высокой температурой, и только тогда ты понимаешь, что любишь его. Толковые, теплые, человеческие отношения формируются годами – это очень трудоемкий процесс, требующий постоянного ресурса от родителей. Как воспитание своих детей – перерыва нет, никогда».

    А вот своим детям объяснить появление нового малыша «из ниоткуда», как оказалось, несложно.

    Артем рассказывает: «Для некоторых людей это, конечно, тоже нелегко: приходится имитировать беременность, потому что боятся окружения, что их осудят. Ну, стыдно! Мы были честны перед всеми – мы приняли решение. Да, было много вопросов: а зачем, вы же можете рожать, у вас же двое своих… Нашим детям мы открыто говорили: у нас будет такой-то малыш, и мама рожать его не будет, и мы возьмем его из детского дома. Дети восприняли это, может быть, не со всей полнотой ясности того, что происходило, но по крайней мере они понимают, кто такой ребенок-сирота. Я сам сирота, часто им об этом говорю, и они знают, что такое цена семьи. Когда мы принесли малыша, дети восприняли его нормально, никогда не было никаких упреков, ничего. По сей день он для них братик».

    Я не хочу усыновить ребенка, но хочу помочь

    Декабрьскую историю, о которой рассказала журналистка Анна Муравская у себя в Facebook, много кто слышал: журналисты объявили сбор подарков для детского дома, а в итоге им позвонили и сказали, что «все есть», хотя дети уже попросили у Деда Мороза подарки и ждали их. Спрашиваю у Виктории: неужели так сложно помочь детям, если очень хочется? Оказывается, проблема не в том, что кто-то «сверху» запрещает привозить ребятам вещи, а в том, что кто-то на местах очень боится кого-то «сверху». Представить ситуацию не составляет труда: вот сидит тетенька на зарплате в 2,5 миллиона, а ее попросили не тиражировать в СМИ картинку, как будто у детских домов чего-то не хватает. Что сделает эта тетенька, которой и до пенсии-то, может, недолго осталось? Конечно, откажет.

    Если хочется помочь детскому дому, то стоит делать это, как партизану: тихо и без привлечения СМИ. А помочь действительно есть чем, особенно это касается предметов гигиены. Ну какой чиновник, сидя в кабинете, задумается о том, что девочке в 14 лет могут понадобиться прокладки, которые бесконечно собирают на форумах волонтеры? Решить проблему можно, если руководство детского дома напишет заявление в министерство, там документ рассмотрят, затем обсудят и, наконец, в бюджет следующего года, может быть, впишут пункт «прокладки». На это уйдет очень много времени, к тому же результат непредсказуем: бюджет вроде как не резиновый. Так что детские дома напротив стараются привлечь средства волонтеров, так как это куда проще, чем воевать с бюрократическим маховиком.

    Правда, в помощи в стиле «купи и подари» Артем видит некоторый вред для самих детей. Иногда ребят в детских домах слишком балуют подарками, праздниками, постоянными приездами волонтеров. Ребенок быстро привыкает получать все готовенькое, а в итоге он в 18 лет выходит в социум и продолжает вести себя дальше так, словно ему все должны. Артем стремится помогать не материальными ценностями а более перспективными и долгоиграющими – наставничеством, когда волонтеры помогают ребенку в профориентации, учебе и психологии отношений.

    Счастливый конец

    Помните нашего 10-месячного малыша, с которого начинался этот рассказ? Ему выпал счастливый шанс обрести любящую семью и будущее без болезни: «Среди детей, которые сегодня находятся в детских домах или домах ребенка, здоровых очень мало. – признается Артем. – Когда начинаешь открывать дела детей, видишь целый список болезней. Это сразу отталкивает. У некоторых детей списки просто страшно читать.

    Малыш красивый, смотрит на тебя с фотографии, но ты видишь его болезни и… что с этим делать? Мы усыновили малыша тоже нездорового – с гепатитом С. Это было страшно.

    Когда судья принимала решение, она спросила у нас: «Вы понимаете, на что идете? Ваши дети ведь могут тоже заболеть!» Мы пошли на этот шаг. По итогу малыш стоял на учете. Когда оставалось обследоваться пару раз, нам сказали, что если болезнь останется, то это на всю жизнь. А я уже прочитал все об этом гепатите С: и про летальный исход, и про цирроз печени, и что к 20 годам он умрет молодым». Рассказывая историю своего малыша, Артем заметно переживает, в его глазах даже блестят слезы: «Мы с женой все эти прививки и обследования проходили: было трудно, было сложно, порой просто противно приезжать в эти клиники. На последнем обследовании, когда мы приехали, нам сказали, что все хорошо. Жив-здоров! Мы не поверили».

    Пусть этот нелегкий текст закончится такой добродушной и счастливой историей. Артем, кстати, отец уже пятерых детей и выглядит так, как будто ни минуточки не устает от такой ответственности. Улыбается и говорит мне, что спас бы, наверное, каждого ребенка в этом мире. Если бы это было под силу.